Главная \ Статьи

Статьи

« Назад

«Четвертая стена»?..  20.05.2013 22:04

«Четвертая стена»?..

Санкт Петербург, 2011                                                                С. И. Заморев, засл. арт. России,

                                                                                                           канд. психол. наук, доцент,

                                                                                                         актер театра «На  Литейном»

 

Театры бывают разные. Академические и авангардные, репертуарные и антрепризные, галатеатры и камерные, государственные и частные. Могут представлять собой группу добровольную или принудительную, а то и вовсе всех заменит один человек - все зависит от конкретных условий. Но есть нечто общее для театра любой страны и любой эпохи. Это наличие действия в игровом пространстве и зрителя этого действия. Старики говорили: положи коврик на площади, ступи на него - вот тебе и театр. При этом, совершенно очевидно, что нет и не может быть в игровом пространстве реальной жизни, реальных катастроф, реального горя, реальной смерти, реального времени. И обязательно есть границы между ковриком или сценой и зрителем.

Представьте себе темное стекло, сквозь которое ничего не видно с одной стороны и, наоборот, видно все до мельчайших подробностей - с другой. Мало того, Вы знаете, что Вас видят, Вас слышат, Вас оценивают. И... обнаруживаете с восторгом, что самое лучшее место, куда можно спрятать свое беззащитное Я, это - роль со всеми ее нюансами, включая общение с партнерами, особенности своих реакций, мизансцены, грим, костюм и т. д.

Эта «стена» вовсе не обязательно должна быть плоской и отделять сцену от зрительного зала. Это символ. «Четвертая стена», притягивая внимание актера чернотой бездны, заставляет его вести себя так, будто ее нет вовсе.

Какие мы все замечательные артисты, когда играем, танцуем и поем наедине с самими собой! И, все-таки, есть игра, а есть - игра для...

Театр, в этом своем значении, место, где происходит взаимообмен впечатлениями между зрителем и актером. Место, где встречаются реальность внутреннего мира зрителя и вымысел театрального действа. Актер в роли - реализация потребности зрителя проецировать свои фантазии и мечты, свои комплексы и проблемы, свои опасения и возможности. 

К сожалению, натурализм, реальный быт, обыденность преступили черту и буквально ворвались на сцену и на экран телевизора, а ведь еще целый век назад М. А. Чехов писал: «...безотрадна участь натурализма в театре. Оставаясь в пределах узких тем и задач, натурализм принужден будет искать все более и более жгучих комбинаций фактов, комбинаций, способных подействовать на нервы зрителя с большей силой, чем это было сделано вчера и позавчера. Он придет к необходимости давать своему зрителю ряд «сильных ощущений», способных вызвать нервное потрясение ценою патологических эффектов. На сцене появятся картины жутких видов смерти, физических мучений, кровавых убийств, раздирающих душу катастроф, патологических душевных расстройств, сумасшествий, животных криков, воплей и выстрелов. Все это будет вершиной достижения натуралистического «искусства», но и концом его. В качестве наследия натурализм оставит после себя огрубевшую, потерявшую художественный вкус и расстроенную публику. И много времени понадобится для того, чтобы снова оздоровить ее» (Чехов М. А., 1986).

Разрушаются границы. Во время ужина мы видим на экране рекламу унитазов, насилие и кровь, привыкаем к тому, что нам подробно рассказывают и показывают то, что в обыденной жизни скрыто от глаз, но что увидела «скрытая камера видеонаблюдения», раскопали «следопыты» и архивисты... Законы рынка строятся именно на том, чтобы провоцировать и подогревать потребность «приобретать», удовлетворять все больше и больше неудовлетворенную потребность в любви через неудовлетворимую потребность «обладать». И театр вместе со средствами массовой информации, безусловно включены в эту продажу «ярких новостей» и эффектных «игрушек». А наш усталый после работы организм потребляет то, что может с легкостью переварить. А вот фильм про известного человека, куда собраны самые интимные подробности его жизни. Где художественный образ? Где обобщение? Где, в конце концов, позиция наблюдателя-художника, увидевшего «это явление»? Мы привыкаем становиться бесстрастными «документалистами»? Почти в одно и то же время по телевидению идут «документальный» и игровой (право, очень  жаль, что не художественный!) фильмы, «созданные» к юбилею знаменитого человека. Оба фильма созданы в жанре «реалити-шоу», где «сентиментальное» перемешано с унизительными скандальными подробностями. Глядя на это, чувствуешь себя порой человеком, перед которым развернули чужие письма.

А может быть, исподволь, мы приучаемся к тому, что каждый наш шаг и поступок могут быть подвержены не только «анализу», но и контролю? А ведь смысл «четвертой стены» в том и состоит, чтобы разделить реальность и вымысел, чтобы дать возможность зрителю почувствовать уверенность в том, что его личная жизнь, его душа, в конце концов, защищены от агрессивного вторжения. «Четвертая стена» всегда была гарантом зрительской неприкосновенности. В этой связи, «протыкание» ее в виде выхода в зал, прямого обращения к  конкретному человеку, сидящему в зале, есть очень агрессивный акт по отношению к зрителям. Конечно, в отдельных случаях  это может быть очень ярким и сильным театральным приемом. Но... Всегда есть некое «но», которое может отличать наши цели от получаемых результатов.

Как по-разному актеры воспринимают игровое сценическое самочувствие! Оно всегда, как минимум, двойственное. Здесь есть и погруженность в игру, и, обязательно, отстраненность. Актер на сцене, понимает, что перед ним реальная бутафорская утварь, реальные партнеры, его коллеги по труппе, такие же артисты, с которыми есть определенные человеческие отношения. Это с одной стороны. А с другой... есть некий фантастический мир, где каждый предмет, объект, тварь живая, имеют свою значимость, свое место, даже свой запах... И ко всему - свое особое, «нереальное» отношение. И тоже есть границы.

И есть еще зритель, с которым каждый, кто находится на сцене, ведет постоянный диалог: ты меня слышишь, видишь, понимаешь, сочувствуешь? Любишь? Зритель, который, в конечном счете, нужен именно для того, чтобы посылать из зрительного зала сигналы о том, что актер любим. И для актера очень важно - получать эти сигналы, поскольку  именно нереализованная потребность любви является мощным стимулом для занятия этим «самым идиотским», как выразился Жан-Луи Барро, делом.

Осмелюсь предположить, что для здорового человека, получившего в раннем детстве достаточно родительской ласки и любви, совершенно не свойственно даже интересоваться актерской деятельностью, а, тем более, всякого рода шутовством и паясничаньем.

Давно доказано, что искусство вообще и театр в частности есть мощный компенсаторный механизм сублимации этой самой глубинной и недостаточно реализованной потребности. Причем, не только для того, кто «делает» искусство, но и для того, кто его «потребляет». И можно быть уверенным, что, пока живо человечество, будет жив Его Величество Театр.  

Есть и еще некая цель, ради которой актер выходит на сцену. Кроме реализации потребности поделиться чувствами и мыслями, показать миру свой талант, получить удовлетворение от похвалы за игру, очень важно еще и заработать себе на «кусок хлеба с маслом»...

Это определяет и меру ответственности за все происходящее в фантастическом мире театрального действа. А, значит,  такие понятия как художественная идея, гражданская позиция, человечность - все влияет на качество, стиль и характер происходящего в рамках сценической площадки. 

Ни в каком другом виде искусства - ни в живописи,  ни в литературе, ни в композиторстве, художник так не зависит от «здесь и теперь». Попробуйте представить, как работали художники над таким художественным и культурным явлением как «русская икона»! Как творили они в рамках жесткого «канона». Как передавали свое мастерство из поколения в поколение. И какие при этом создавали шедевры! Веками... Книга может лежать в столе или в шкафу. Быть «вытащенной» тогда, когда для этого возникнут условия. А в театральном действии все сиюминутно!.. Как зритель Вы сидите вместе с другими Я, и, смотря на сцену, проецируете себя. Себя!

«Мы рассматриваем преступление, совершить которое мечтает втайне каждый... из жителей Аргоса. Большинство боится признаться себе в подобном желании, а остальные никогда не осмелятся его осуществить». - В этой пьесе речь идет об убийстве Электрой своей матери Клитемнестры... А в другой истории Вы погружаетесь в переживания Родиона Раскольникова. Или - Гамлета. Или - Медеи... Или, наоборот, погружаетесь в царство смеха и смеетесь над себе подобными. «Над кем смеетесь, господа? Над собой смеетесь!» 

Мы порой с удовольствием смотрим на то, чего сами (по разным причинам) не делаем. Не в этом ли суть таких зрелищ как публичная казнь, футбольный матч, авария на дороге, пожар, коррида, шоу или... театральный спектакль?  Видимо, феномен восприятия театрального действа базируется на «вторичном» включении детских реакций, тех способов моделирования отношений с миром, который мы уже давно пережили и из которого, якобы, «выросли», а на самом деле нуждаемся в них так же, как в телесном поглаживании, как в эмоциональной поддержке, как в поцелуях, в конце концов.

А если все происходящее на сцене нелогично, безвкусно... плохо? И Вас корежит, мутит, выворачивает от отвращения, а выйти из зала не всегда возможно? Да и вообще, что делать, когда происходящее на сцене ломает или калечит представление о мире?

Театр реализует одну из самых важных человеческих потребностей: сопереживать. И никакое кино, никакое телевидение не может заменить этого феномена непосредственно сейчас происходящего действия с живыми человеческими реакциями, с живой речью. При этом возникает и обратная связь, когда за «четвертой стеной» актер слышит зрителя, его реакции, как мы говорим, дыхание зала - смех, слезы, аплодисменты.

 

 



Комментарии


Комментариев пока нет

Добавить комментарий *Имя:


E-mail:


*Комментарий:


Copyright © 2010
Каталог Ресурсов Интернет